Кэ (![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small} quai_du_temps) wrote,@ 2009-06-04 14:07:00 |
|
Врачи
В ответ на http://msado.livejournal.com/1755381.ht
Даже не стала читать Доктора Зло, потому что предполагаю, что он написал. Зато пару раз перечитала твой пост, и ПЕРВЫЙ раз в жизни решила высказаться на медицинскую тему. Надеюсь, что последний. Приняла это решение, только потому что знаю тебя лично, соответственно, мне было бы не совсем все равно, если бы что-то неприятное случилось с тобой и твоими близкими.
Каждый раз, когда сталкиваюсь с темами о врачебном беспределе, меня разрывают два разнонаправленных эмоциональных вектора. С одной стороны, я знаю, какой ежедневный подвиг совершают врачи, т.к. я из семьи врачей, с другой стороны я знаю, какой бардак сейчас творится в системе здравоохранения, т.к. - опять же - я из семьи врачей.
Всё, что говорят о трудностях профессии врача - чистейшая правда. Зарплата крошечная, лекарств, аппаратуры не хватает, среднего и младшего медицинского персонала не хватает, к проблемам лечебного дела и государство и сами пациенты (да-да!) относятся наплевательски. В такой ситуации борьба за жизнь человека реально становится героическим поступком, требуя от медиков бескорыстия и самопожертвования.
Однажды в роддом, где моя родная сестра работает акушером-гинекологом, приехали израильтяне... УЧИТЬСЯ! Израильтяне! Имея в своем распоряжении все новейшие достижения медицины! И сделали они это только по одной-единственной причине: наши врачи, не будучи счастливыми обладателями аппаратуры и лекарств, считающихся в Израиле само собой разумеющимися, виртуозно делают операции и проводят лечение... голыми руками. Израильтяне еще сказали нашим: "Мы даже подумать не могли, что с помощью только дистиллированной воды и цитрамона можно вылечивать людей".
НО. И всё, что пишут пострадавшие от ошибок врачей - тоже правда. Только причина этого ужаса кроется вовсе не в том, о чем обычно говорят. Она вовсе не в том, что врачи друг друга покрывают и халатно относятся к результатам своего труда, не в гибели системы советской медицины (туда ей и дорога!) или появлении страховой медицины, не в том, что они не хотят нас лечить "за такую зарплату". Причина гораздо глубже и ужаснее, а в ближайшие 10 лет положение дел в здравоохранении станет только хуже. Рекомендую готовиться.
Роддом моей сестры является кафедральным, поэтому ежегодно в него приходят ординаторы на практику. Каждый врач обычно получает 2-3 ординатора под свой патронаж. Это означает, что за всё, что делают ординаторы, будет своей СВОБОДОЙ отвечать их руководитель. Но в последние годы у акушера-гинеколога из обыкновенного московского роддома, ординаторов случается по 4-5 штук. И вот что рассказывает моя сестра:
- Прошу зашить роженицу после проведенных мною родов. Через 15 минут вижу, что разрывы зашиты... поперек. В ужасе спрашиваю: "Зарема, вы что наделали? Вы что, не знаете, что мышцы во влагалище расположены вдоль? Это же материал первого курса!" Распарываю, зашиваю снова. Всё наживую.
- Прошу Зульфию зашить роженицу. Через 15 минут вижу, что... влагалище женщины представляет собой ёжика из обрезанных нитей. Туда не то чтобы уз-аппарат или - господи, помилуй, - член не влезет, а даже мизинец не просунешь! Зульфия втыкала иголку, затягивала ткани и нитки обрезала. Их даже вытащить почти невозможно. Сажусь, долго выковыриваю нитки пинцетом, распарываю, зашиваю.
- Я на дежурстве, подходит ко мне женщина после родов и говорит: "Доктор, что-то у меня какие-то неприятные ощущения в заднем проходе уже третий день. Ходить больно, и всё время такое чувство, что у меня в попе кол". "Кол в попе? Это неправильно. Ну давайте посмотрим, садитесь на кресло". Женщина до себя дотронуться не дает, испытывая сильную боль. Я ее уговариваю, глажу, успокаиваю: "Ну зайка, потерпи, ну надо ж посмотреть, солнышко!" В конце концов, влезаю, осматриваю, а у нее... стенка влагалища пришита к прямой кишке. Иголкой слишком глубоко подцепляли..."
И такие – все ординаторы. В городе Москве. В не самом худшем кафедральном роддоме. Почему? На этот вопрос отлично отвечает свекровь, преподаватель патанатомии в ММА им.Сеченова.
- Никогда за всю мою многолетнюю практику (ей почти 70) ничего подобного не происходило. Этого даже представить было невозможно. Не учится никто. Половина студентов не хотят учить предмет, половина – не может в силу низкого интеллектуального развития. Они приходят ко мне на курс патологической анатомии и даже прочитать не могут на латыни. Да что там латынь. Они и по-русски не очень хорошо читают. Они сухожилие на препарате показать не могут. И совершенно спокойны по этому поводу. Я спрашиваю у них: «Как же вы экзамены сдавать собираетесь?», а они мне отвечают: «Да не волнуйтесь, Марьиванна, как-нибудь сдадим» и смеются. И – вот в чем ужас-то – сдают! По несколько раз оплачивают пересдачи и в конце концов сдают. Они попадают в наш институт за деньги, учатся за деньги и выпускаются за деньги. Я не знаю, как дальше жить.
А потом вот эти, пересдававшие анатомию по нескольку раз за деньги, приходят к моей сестре в ординатуру и зашивают влагалище поперек. Через два года они таки становятся врачами и начинают самостоятельную практику уже без руководителей, которые смогли бы распороть и зашить заново.
Поколение моей сестры и брата, поколение 45-летних, - последние из могикан, кто поступал в медицинские институты по призванию, кто учился, не отрывая задницы от стула, в течение шести лет заучивая тома наизусть. Я помню свою родную сестренку шесть лет просидевшей в своей комнате, как в заточении. Откроешь дверь по малолетней хулиганке, а видишь только ее худющую спину, согбенную над толстенными фолиантами. И шепчет что-то, шепчет, как чернокнижница.
В городе бушует июнь. Оголтело раскачивает новыми ветками орешник во дворе, стряхивая капли молодильного дождя. Земля пахнет прело и чисто, пьянит мой детский разум. На улице девчонки прыгают в классики, а мама не выпускает меня из дома, говорит, что я еще не выздоровела. Вот же досада! Я пулей влетаю в комнату к сестре, бросаюсь под стол и кусаю ее за ногу. Она вскрикивает, отвешивает мне чувствительный подзатыльник. Дело сделано! События начались!
- Мамаааааа! - ору я, - Меня Ирка бьет!
Мама выходит из кухни, вытирая руки о полотенце, и направляется к моей врагине в личное логово.
- Ира, я сколько раз тебе говорила, что ты старшая! Что... Ира! - внезапно прерывает себя мама, - Чем у тебя пахнет? - говорит она, мелко и часто втягивая воздух ноздрями.
Ира хранит молчание, потупив глаза в «Топографическую анатомию».
- Ира! Я должна знать! Я твоя мать! Что это за запах? Ты должна мне сказать.
- Мама, ты будешь ругаться, - тихо и жалобно говорит сестра.
- Деточка моя, мать поругает, мать и простит. Говори, чем пахнет!
Ира медленно встает, протягивает руку к окну, тянет за веревочку и с внешнего подоконника достает полиэтиленовый пакет, в котором плещется что-то бежево-серое. Комнату немедленно наполняет приторно-сладкий химический аромат. Мама, боясь собственной догадки, делает страшные глаза и садится на диван:
- Что.. что это такое, дочка?
- Это мозг, - говорит моя сестра еле слышно, - я в анатомичке взяла. Нам не разрешают, но я очень просила. Не успела вчера до закрытия выучить. Мы и так с Машкой там 12 часов просидели. Мам, ты только не пугайся! Я завтра отнесу обратно!
Мама встает и, слегка пошатываясь, направляется к двери.
- Учи-учи, доченька, – произносит она и гладит меня по голове. - Пойдем, плюшки готовы – это уже мне – Будем чай пить. Ирочка, приходи чай пить.
Я не знаю, как называется то, что сейчас происходит в образовании, медицинском в том числе. Может, это называется коррупция, может, деградация, но я знаю только одно: через 10-15 лет, когда моему поколению всё больше будет требоваться медицинская помощь, ее будут оказывать вот такие заремы, которые сдавали анатомию за деньги с четвертого раза. Наверное, легче будет сдохнуть самим.
В ответ на http://msado.livejournal.com/1755381.ht
Даже не стала читать Доктора Зло, потому что предполагаю, что он написал. Зато пару раз перечитала твой пост, и ПЕРВЫЙ раз в жизни решила высказаться на медицинскую тему. Надеюсь, что последний. Приняла это решение, только потому что знаю тебя лично, соответственно, мне было бы не совсем все равно, если бы что-то неприятное случилось с тобой и твоими близкими.
Каждый раз, когда сталкиваюсь с темами о врачебном беспределе, меня разрывают два разнонаправленных эмоциональных вектора. С одной стороны, я знаю, какой ежедневный подвиг совершают врачи, т.к. я из семьи врачей, с другой стороны я знаю, какой бардак сейчас творится в системе здравоохранения, т.к. - опять же - я из семьи врачей.
Всё, что говорят о трудностях профессии врача - чистейшая правда. Зарплата крошечная, лекарств, аппаратуры не хватает, среднего и младшего медицинского персонала не хватает, к проблемам лечебного дела и государство и сами пациенты (да-да!) относятся наплевательски. В такой ситуации борьба за жизнь человека реально становится героическим поступком, требуя от медиков бескорыстия и самопожертвования.
Однажды в роддом, где моя родная сестра работает акушером-гинекологом, приехали израильтяне... УЧИТЬСЯ! Израильтяне! Имея в своем распоряжении все новейшие достижения медицины! И сделали они это только по одной-единственной причине: наши врачи, не будучи счастливыми обладателями аппаратуры и лекарств, считающихся в Израиле само собой разумеющимися, виртуозно делают операции и проводят лечение... голыми руками. Израильтяне еще сказали нашим: "Мы даже подумать не могли, что с помощью только дистиллированной воды и цитрамона можно вылечивать людей".
НО. И всё, что пишут пострадавшие от ошибок врачей - тоже правда. Только причина этого ужаса кроется вовсе не в том, о чем обычно говорят. Она вовсе не в том, что врачи друг друга покрывают и халатно относятся к результатам своего труда, не в гибели системы советской медицины (туда ей и дорога!) или появлении страховой медицины, не в том, что они не хотят нас лечить "за такую зарплату". Причина гораздо глубже и ужаснее, а в ближайшие 10 лет положение дел в здравоохранении станет только хуже. Рекомендую готовиться.
Роддом моей сестры является кафедральным, поэтому ежегодно в него приходят ординаторы на практику. Каждый врач обычно получает 2-3 ординатора под свой патронаж. Это означает, что за всё, что делают ординаторы, будет своей СВОБОДОЙ отвечать их руководитель. Но в последние годы у акушера-гинеколога из обыкновенного московского роддома, ординаторов случается по 4-5 штук. И вот что рассказывает моя сестра:
- Прошу зашить роженицу после проведенных мною родов. Через 15 минут вижу, что разрывы зашиты... поперек. В ужасе спрашиваю: "Зарема, вы что наделали? Вы что, не знаете, что мышцы во влагалище расположены вдоль? Это же материал первого курса!" Распарываю, зашиваю снова. Всё наживую.
- Прошу Зульфию зашить роженицу. Через 15 минут вижу, что... влагалище женщины представляет собой ёжика из обрезанных нитей. Туда не то чтобы уз-аппарат или - господи, помилуй, - член не влезет, а даже мизинец не просунешь! Зульфия втыкала иголку, затягивала ткани и нитки обрезала. Их даже вытащить почти невозможно. Сажусь, долго выковыриваю нитки пинцетом, распарываю, зашиваю.
- Я на дежурстве, подходит ко мне женщина после родов и говорит: "Доктор, что-то у меня какие-то неприятные ощущения в заднем проходе уже третий день. Ходить больно, и всё время такое чувство, что у меня в попе кол". "Кол в попе? Это неправильно. Ну давайте посмотрим, садитесь на кресло". Женщина до себя дотронуться не дает, испытывая сильную боль. Я ее уговариваю, глажу, успокаиваю: "Ну зайка, потерпи, ну надо ж посмотреть, солнышко!" В конце концов, влезаю, осматриваю, а у нее... стенка влагалища пришита к прямой кишке. Иголкой слишком глубоко подцепляли..."
И такие – все ординаторы. В городе Москве. В не самом худшем кафедральном роддоме. Почему? На этот вопрос отлично отвечает свекровь, преподаватель патанатомии в ММА им.Сеченова.
- Никогда за всю мою многолетнюю практику (ей почти 70) ничего подобного не происходило. Этого даже представить было невозможно. Не учится никто. Половина студентов не хотят учить предмет, половина – не может в силу низкого интеллектуального развития. Они приходят ко мне на курс патологической анатомии и даже прочитать не могут на латыни. Да что там латынь. Они и по-русски не очень хорошо читают. Они сухожилие на препарате показать не могут. И совершенно спокойны по этому поводу. Я спрашиваю у них: «Как же вы экзамены сдавать собираетесь?», а они мне отвечают: «Да не волнуйтесь, Марьиванна, как-нибудь сдадим» и смеются. И – вот в чем ужас-то – сдают! По несколько раз оплачивают пересдачи и в конце концов сдают. Они попадают в наш институт за деньги, учатся за деньги и выпускаются за деньги. Я не знаю, как дальше жить.
А потом вот эти, пересдававшие анатомию по нескольку раз за деньги, приходят к моей сестре в ординатуру и зашивают влагалище поперек. Через два года они таки становятся врачами и начинают самостоятельную практику уже без руководителей, которые смогли бы распороть и зашить заново.
Поколение моей сестры и брата, поколение 45-летних, - последние из могикан, кто поступал в медицинские институты по призванию, кто учился, не отрывая задницы от стула, в течение шести лет заучивая тома наизусть. Я помню свою родную сестренку шесть лет просидевшей в своей комнате, как в заточении. Откроешь дверь по малолетней хулиганке, а видишь только ее худющую спину, согбенную над толстенными фолиантами. И шепчет что-то, шепчет, как чернокнижница.
В городе бушует июнь. Оголтело раскачивает новыми ветками орешник во дворе, стряхивая капли молодильного дождя. Земля пахнет прело и чисто, пьянит мой детский разум. На улице девчонки прыгают в классики, а мама не выпускает меня из дома, говорит, что я еще не выздоровела. Вот же досада! Я пулей влетаю в комнату к сестре, бросаюсь под стол и кусаю ее за ногу. Она вскрикивает, отвешивает мне чувствительный подзатыльник. Дело сделано! События начались!
- Мамаааааа! - ору я, - Меня Ирка бьет!
Мама выходит из кухни, вытирая руки о полотенце, и направляется к моей врагине в личное логово.
- Ира, я сколько раз тебе говорила, что ты старшая! Что... Ира! - внезапно прерывает себя мама, - Чем у тебя пахнет? - говорит она, мелко и часто втягивая воздух ноздрями.
Ира хранит молчание, потупив глаза в «Топографическую анатомию».
- Ира! Я должна знать! Я твоя мать! Что это за запах? Ты должна мне сказать.
- Мама, ты будешь ругаться, - тихо и жалобно говорит сестра.
- Деточка моя, мать поругает, мать и простит. Говори, чем пахнет!
Ира медленно встает, протягивает руку к окну, тянет за веревочку и с внешнего подоконника достает полиэтиленовый пакет, в котором плещется что-то бежево-серое. Комнату немедленно наполняет приторно-сладкий химический аромат. Мама, боясь собственной догадки, делает страшные глаза и садится на диван:
- Что.. что это такое, дочка?
- Это мозг, - говорит моя сестра еле слышно, - я в анатомичке взяла. Нам не разрешают, но я очень просила. Не успела вчера до закрытия выучить. Мы и так с Машкой там 12 часов просидели. Мам, ты только не пугайся! Я завтра отнесу обратно!
Мама встает и, слегка пошатываясь, направляется к двери.
- Учи-учи, доченька, – произносит она и гладит меня по голове. - Пойдем, плюшки готовы – это уже мне – Будем чай пить. Ирочка, приходи чай пить.
Я не знаю, как называется то, что сейчас происходит в образовании, медицинском в том числе. Может, это называется коррупция, может, деградация, но я знаю только одно: через 10-15 лет, когда моему поколению всё больше будет требоваться медицинская помощь, ее будут оказывать вот такие заремы, которые сдавали анатомию за деньги с четвертого раза. Наверное, легче будет сдохнуть самим.
